Нескудеющая жизнь. Страница 6

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10

Старый Сероп окончил свой рассказ и низко опустил голову. Слезы брызнули на седую бороду.

— Дорого заплатил Мартирос за одну полосу земли, — раздался вдруг глухой старческий голос.

Айвазовский и Репин оглянулись. На пороге сидели старики-украинцы из Джума-Эли. Они уже пришли и с волнением слушали рассказ старого армянина.

Сероп вытер глаза и попросил своих друзей рассказать Айвазовскому о постигшей их беде.

Старики рассказывали долго, обстоятельно, боясь, что могут что-нибудь забыть или упустить из виду.

Из этого рассказа Айвазовскому и Репину стало ясно, что деревня переживает настоящую трагедию: крестьяне по неграмотности пропустили срок возобновления договора на аренду земли. Этим воспользовался один богатый Феодосиец. Он поспешил взять аренду, а с крестьян за пользование землей стал взымать во много раз больше, чем они платили до сих пор.

Айвазовский попросил у Серопа пузырек с чернилами и тут же сел писать письмо одному из своих влиятельных друзей в Симферополь. «Податели деревни Джума-Эли едут с прошением к губернатору. В самом деле, поступили жестоко против них… Губернских ведомостей они не читают и вдруг узнают, что аренда осталась за каким-то феодосийцем, который, вероятно, будет душить их немилосердно, — а их 110 дворов. Спасите этих несчастных…»

Потом он написал обстоятельное прошение на имя губернатора от всех жителей деревни.

Айвазовский прочитал письмо и прошение присутствующим и хотел вручить оба пакета древнему старику — диду Остапу, возглавлявшему депутацию стариков, но Репин быстро поднялся с места и остановил Айвазовского.

— Разрешите мне, Иван Константинович, быть подателем этого письма и прошения. Когда-то в Петербурге я просил вас принять мою помощь для беженцев-армян. Вы обошлись без нее, сами приютили несчастных людей и дали им землю в своем имении. Этим вы доказали, что гений и добро неразлучны. На этот раз долг художника и человека повелевает мне выиграть битву за крестьян Джума-Эли.

Губернатор принял Репина в своем домашнем кабинете. Это был старый генерал с багровым лицом. Низкий лоб, сизый нос, маленькие алчные глазки и отвисшие мокрые губы губернатора произвели отталкивающее впечатление на художника. Однако, заранее подготовленный другом Айвазовского, губернатор принял Репина любезно.

— Учитывая ходатайство ваше и Ивана Константиновича за крестьян Джума-Эли, я сегодня же дам распоряжение правителю своей канцелярии аннулировать договор с почтенным феодосийским негоциантом, хотя, откровенно говоря, мошенники-крестьяне этого не заслужили. Только… — тут маленькие глазки губернатора стали совсем наглыми, — не будете ли Вы так любезны, почтеннейший Илья Ефимович, задержаться в нашем городе и написать портрет кого-либо из членов моего семейства.

У Репина б это мгновение мелькнула озорная мысль. Он поклонился губернатору и учтиво ответил:

— Сочту за честь написать портрет вашего превосходительства.

На второй день Репин провожал крестьянских ходоков, радовавшихся благоприятному исходу дела. Художник расцеловался со стариками и обещал навестить их.

Через неделю портрет был готов, и Репин отослал его губернатору. Губернатор по этому случаю пригласил своих ближайших друзей и подчиненных. Когда гости собрались, ом велел распаковать портрет и внести его в гостиную.

Два лакея торжественно внесли портрет и поместили его на самом видном месте.

Хозяин и гости двинулись к портрету и тут же замерли; с холста на них глядело отвратительное лицо со свиными глазками и ртом старого сластолюбца.

Все увидели пороки, которые им были хорошо известны, но губернатору казалось, что он их ловко скрывает.

— Убрать! — забыв о приличии и присутствии дам, закричал побагровевший от гнева губернатор.

В тот же день портрет был уничтожен, а Репин в это время был уже далеко и любовался скалами на берегу моря. Ему предстояла совместная с Айвазовским работа над картиной «Прощанье Пушкина с Черным морем».

В Феодосии Репин требовательно расспрашивал Айвазовского о Пушкине как он выглядел, какие у него были характерные черты, жесты, манера одеваться, о каждой черточке великого поэта допытывался Репин у Айвазовского.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10


Чумаки на отдыхе. 1885

Корабль Двенадцать апостолов. (Айвазовский И.К.)

Закат на море. 1886




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Айвазовский Иван Константинович. Сайт художника.